Сергей Бозин Виртуально Я

Стихи Фото Контакты

Философия безвозмездной помощи

1. Голос совести

Неведомый, незримый,
Неугомонный друг,
Не проходящий мимо
Молящих глаз и рук,

Трагического часа,
Когда взведен курок
И давит боли масса,
Ствол наведен в висок.

Томящихся в неволи,
Стоящих на краю
Пройти он не позволит,
Даст помощь им свою.

Промолвит в час нежданный:
«Решающих секунд
Настал момент желанный
Добра дарю я фунт.

Дари сей дар небесный,
Не пряча в кошелек,
Тому, кто в жизни пресной
Ужасно одинок.

Иди к больным, несчастным,
Подай им чуть добра,
Смягчи их век ужасный.
Пришла твоя пора!»

2. Напутствие

Двух целующихся разлукою
Помяни и, забыв, оставь.
Память прошлого давит мукою,
Боль забвением обезглавь.

Память прошлого, не щадящего –
Мир греховности и суда.
Мыслью помнящей и навязчивой
Не оглядывайся туда.

Что упущено – не воротится.
Взглядом будущего живи.
Память хитрая, как наводчица,
В краже вымученной любви.

Опасением снов пророческих,
Чувством горечи и стыда,
Неизбежностью одиночества
Не оглядывайся туда.

Мной дорога тебе завещана –
В предначертанное заглянуть.
Не обещанное – обещано.
Семь заветов. Скорее в путь.

3. Семь заветов

Горю сердечному
Отзовись.
Каждому встречному
Улыбнись.

В поисках высшего
Не спеши.
В помощи ближнему
Не откажи.

Слабых, распластанных
Не обижай.
Сильному, властному
Не угождай.

На злато червонное
Не воззрись.
Мукой законною
Не гордись.

Долг у несущего
Фунт добра
Быть всем насущностью,
Как заря.

Что же? Присядем-ка.
Вздох в груди.
Силы то хватит?
Встал – иди!

4. Море человеческих страстей

Кто укажет путь к рассвету?
Кто укажет путь поэту?
Червоточина тщеславья
Молодой строфою правит.

В море рифм уходит парус.
Даль до неба распласталась.
Волны, штормы, скалы, рифы,
Буревестники и грифы.

Вдоль бровей ребро ладони.
В море страсти кто-то стонет.
Глаз узрел вдали изгоя:
Красный остров над водою.

5. Красный остров «Ненависти»

«Не выведывай. Не выспрашивай.
Души плачущих – острова.
Угнетающими парашами
Утешающие слова.

Словно зарево, словно месиво
Не залеченная беда,
Кровоточит... Рассмейся весело
Над бросающимся с моста!

Страшной участи, страшной повести
Не выведывай. Уходи.
Не к чему угрызенья совести.
В бездну грешного отпусти.

Больно надо! Видали добреньких!
Жить не пробовал на гроши?
Минус тридцать на ртутном столбике,
И безбожно кусают вши.

Не выведывай, не расспрашивай!
Время – золото. Дорожи!
Похороненный уже заживо...»
«Ну, а все-таки расскажи!»

«С рукою протянутой,
С душою открытой,
За то и обманутый,
За то и побитый.

Случайности выкормыш,
Бездомнее кошки.
Пью воду из пригоршни,
Ем хлебные крошки.

Не надо подсказывать.
Все как на ладони:
Не в силах подмазывать –
За то и в загоне.

Испил муку грешную:
Любовь хуже гриппа.
Избил, как помешанный,
Какого-то типа.

Теперь и пожизненно
Хмель верный товарищ,
Порочных и низменных
Источник пожарищ».

Четыре шиллинга добра
Отдал. Он сжал в ладони
Слезы четыре серебра
И низко пал в поклоне.

«Зачем? Не этим отплати.
Уж не сочти за бремя.
Другой придет. Твое спасти
Настанет время».

В шторм причалила. В штиль отчалила.
Понеслась.
Краски нежности, краски палевой
Ищет страсть.

Рифма гордая, всемогущая
В трех верстах,
Вдаль смотрящая, вдаль бегущая,
Прочит крах.

Неестественный, гуттаперчевый,
Яркий круг.
Остров аховый, остров венчиком
Выплыл вдруг.

6. Остров «Искушения»
Бутафория в бижутерии,
Слезы бисерные текут.
Только это одно лицемерие,
За фасадом укрылся плут.

«Ах, какая же я несчастная!» –
Тушь размазалась у ресниц.
Губки бантиком, песнь опасная:
«Мой заезжий любимый принц!»

Глазки круглые для наивности:
Целомудренное дитя.
Подлость прячется в безобидности,
Гадость делается шутя.

Все, что сказано – все надуманно.
Сердцем чувствуешь холодок,
Но в покорности неразумного
Ей завязываешь шнурок.

Непонятно на что любуешься,
Улыбаешься, лебезишь,
Неизвестно за что волнуешься,
Часто глупости говоришь.

Нить по ниточке, шиллинг к шиллингу,
Восемь отдал, а больше нет.
Ручкой нежно махнула: «Миленький,
Распрощаемся. Всем привет!».

Усадила, как убаюкала,
И, толкнув, сказала: «Плыви.
В странах дальних, скорбя разлукою,
Вспоминай о нашей любви».

Бывшей избранницей
Предан, обманут.
Мысли туманятся,
Все, как в тумане.

Запах фатального
Бродит повсюду.
Остров опального
Принял. О, чудо!

7. Остров «Фатальности»

«Само собой разумеется
Неизбежный фатум:
То отвалится, отклеится,
То в больничную палату

Попадешь – булыжник свалится
С крыши, или кто бутылку
Кинет. Что-то намечается:
Смерть, тюрьма, а может в ссылку.

Обделенный и обиженный.
Вечером вчера напали.
Все отдал... С квартиры выжили,
Напоследок обругали.

Неожиданно поправятся
Все дела и обнадежат.
Все прекрасно, и все нравится.
Тут свинью-то и подложат.

Видно в детстве кем-то сглаженный.
Слова никому худого
Не сказал, но весь раскрашенный,
В синяках – страшней чумного.

Только вновь надежды тянуться,
Норовят разбиться садом.
И от них пеньки останутся –
Неизбежный фатум».

«Возьми, прошу, подарок мой.
Три шиллинга – три ясных ока.
Ты с ними обретешь покой,
Не станешь больше жертвой рока.

Они, поверь, тебя спасут
От черных глаз, от черных магий,
Во тьме отчаянных минут
Надежды свет зажгут, как факел».

Отчаливал от берега,
Скала случайно рухнула...
Неукротимым Беренгом,
Замерзшими, опухлыми

Тащил руками лодочку
Меж льдами и торосами,
Обогревался водочкой
Да грудью дев с раскосыми

Глазами неславянскими...
И тут, прервав движение,
Как гром, как взрыв шампанского,
Встал остров возмущения.

8. Остров «Возмущения»

«Из-под палки ешь и дышишь.
Голубым цветочком вышел
Бриджи – норов выпер грыжей,
Мысли все спины пониже.

Почему кому-то должен?
Из-под палки – ведь не вол же?
Ну и пусть, что так ужасен!
Начитался! Хватит басен!

Так хочу! Не быть иначе!
Отчим бьет, а матерь плачет.
Отчим – жизнь: лупцуют палки.
Мать – мечта: трясет в качалке.

Хлябь дорожная, как иго.
Страсть проскочит кратким мигом.
Обозлясь, не вяжешь лыка,
Так и ходит все от крика.

Порешил. И будь, что будет!
Надоело словоблудье.
Грех возьму – завет нарушу:
Заложу в ломбарде душу.

Очертя, куда угодно!
Столб позорный всенародно!
Все приму. Хоть нечисть свалки.
Только бы не из-под палки».

Не милостыню юродивому,
Не подаянье,
А два оберега,
В них заклинанье
От бед непредвиденных,
Пустых ожиданий,
Событий губительных
Полных страданий.

Не трескающей упитанности,
Ручки бросанье:
«Бедному отроку
На пропитанье» –
Дружка закадычного
Последние гроши,
От нищего нищему:
«Прокормимся, может!»

Не шиллинги металлические
Для грешных желаний –
Два клада, хранящие
Тепло моей длани,
В ладони, не знавшие
Душевного света,
Вложив на прощание,
Скажу напоследок:
«Храни мой подарок. Храни как зарок.
И к ближним не будь беспощадно жесток».

И опять закачало,
И опять закрутило.
Рифма тихо стонала,
Рифма тихо грустила:

«Ох, как хочется светлой
Красоты и покоя.
Но закончились ветры,
И страдаешь от зноя».

Стало немощно душно.
Пальцы тянут за вырез.
Остров выплыл воздушный,
Остров выплыл как ирис.

9. Остров «Несчастной Любви»

Подвенечное платье влюбилось.
Подвенечное платье кружилось.
Подвенечное платье дивилось.
Подвенечное платье лилось!

В белом мраморе скрипки стонали.
В белом мраморе струйки журчали.
В белом мраморе нас повенчали.
В белом мраморе пелось, жилось!

Окрыленное сердце парило.
Окрыленное сердце любило.
Окрыленное сердце чудило.
Окрыленное сердце рвалось!

Беззаботному счастью казалось.
Беззаботному счастью мечталось.
Беззаботному счастью ласкалось.
Беззаботному счастью везло!

Только свечи нежданно сгорели.
Только речи во лжи заболели.
Только встречи без чувств зачерствели.
Только плечи от боли свело.

Сердце вздрогнуло, громко забилось.
Сердце вздрогнуло, кровью облилось.
Сердце вздрогнуло, пропасть приснилась.
Сердце вздрогнуло и ...взорвалось!

В черном мраморе руки метались.
В черном мраморе звуки смешались.
В черном мраморе мы распрощались.
В черном мраморе все расплылось.

Подвенечное платье валялось.
Подвенечное платье помялось.
Подвенечное платье распалось.
Подвенечное платье сожглось.

«Ты этот шиллинг, мой поклон,
Возьми, повесь, как медальон.
Пусть даже не вернется он,
Затихнет неустанный стон.

Прими его как талисман,
Распознающий ложь, обман,
Как средство от сердечных ран,
Как истинный любви тюльпан.

Улыбка жизни, а не тлен.
К чему страдания и плен.
Не хорони себя меж стен.
Любовь придет былой взамен.

Не говори. Не отвечай.
А лучше ветра пожелай.
Легко сказать: «Иди, встречай!»,
Но трудно вымолвить: «Прощай!».

Глаза расстающихся, как просьба,
Глаза расстающихся, как провал:
Нельзя исправить, отныне врозь мы,
Только не веришь, не осознал.

Слова расстающихся, как порох,
Что неожиданно отсырел:
Дум набегающих целый ворох,
Только сказать ничего не сумел.

Но укоризненно, сердобольно
Глаза неотступно в глазах стоят.
Стонешь, изводишь себя добровольно:
Кажется в чем-то да виноват.

И неотвязчива, неисцелима
Фраза последняя, впопыхах:
Может не важна, но одержима
Галлюцинацией, эхом в ушах.

Топот, звон летят над морем:
Всадник зла – предвестник горя.
Сходит страх, и в страхе мнится:
Ржет стихия-кобылица.

Плачут вдовы, плачут дети.
Над спиной сверкают плети.
Смерть орудует повсюду.
Продает Христа Иуда.

Жить так хочется, поверьте!
Лишь родился, ждешь уж смерти.
В ночь насилия, изгнанья
Остров вдруг возник страданья.

10. Остров «Страдания»

«Не говори, что не хочешь, – исполнится.
Не зарекайся, – услышит бессонница.
В ночь непроглядную гонится конница,
В страхе набатном волнуется звонница.

Не говори! – Невозможное сбудется,
В ужасе вспомнишь, когда уж забудется.
Адовы муки, пожар и распутица.
Столь нелюбимое, смотришь, полюбится.

Вскрикнешь, но поздно: Даже не верится! –
Силой с судьбою лучше не мериться.
Ровно сначала, без складочки стелится,
После зарядит – в лопатку прицелится.

С бредом мириться? Лучше отважиться.
Только впоследствии так все завяжется:
Истина глупостью просто окажется,
Бред же последним спасеньем покажется.

Страшно подумать. Хочется броситься.
Словно рубашка сердце износится.
С часом стареешь, время уносится.
Хочется что-то, душа не допросится.

Что же такое – гонится конница?
Что же такое – волнуется звонница?
Что же такое – мучит бессонница?
Что же такое – неужто исполнится?

Что же такое – хочется броситься?
Что же такое – сердце износится?
Что же такое – время уносится?
Что же такое – ужель не допросится?».

«Раскрой глаза и оглянись.
Раскрой глаза и улыбнись.
Раскрой глаза – такая высь!
Раскрой глаза, от дум проснись!

Уходящее – отпусти.
Неотступное – победи.
Непростительное – прости.
Не разбуженное – буди.

Красной краскою озарись.
Белой краскою отбелись.
В море синее окунись.
Легкой птицею вознесись.

Не цветущему – зацвести.
Не растущему – вверх расти.
Счастье розовое в горсти,
Дунь и по ветру вдаль пусти.

Чтоб ослепшему – вновь прозреть.
Не болевшему – не болеть.
Чтоб оглохшему – слышать, петь.
Чтоб несчастного пожалеть.

В неспособности не винись.
Безмятежности покорись.
Я дарю тебе даль и высь.
Я дарю тебе... Улыбнись!

Этот шиллинг блестящий мой.
Этот шиллинг – как мир цветной.
Этот шиллинг... Бери. Он твой.
Солнце, видишь, опять с тобой».

«Так далеко, так далеко.
Еще до цели далеко.
В кармане пусто.
Но почему-то так легко.
Ничуть не грустно.

В руке зажат последний грош.
Добра зажат последний грош:
Себе на случай.
Но, несмотря на это все ж,
Да, несмотря на это все ж,
Я, брат, везучий.

Невольно радуясь, пою.
Сам не пойму чего пою.
Наверно, песню
О том, как все вокруг люблю...
Хочу кричать, как я люблю,
Мне просто тесно.

Так плыть и плыть куда-нибудь.
Мне все равно, куда-нибудь...»
Но вдруг, как сопло,
Вздохнуло море во всю грудь,
И остров, рвущий песню, путь,
Явился с воплем.

11. Остров «Отчаяния»

«Так плакать хочется,
Так хочется кричать!
У горла нож в руке родного брата.
Мрак пустоты, и ничего не свято:
Ни честь, ни родина, ни мать.
Так плакать хочется,
Так хочется кричать!

Так плакать хочется,
Так хочется кричать!
Передохнуть нет ни одной минуты.
И что за жизнь – сплошные пересуды:
Отнять, присвоить, отобрать.
Так плакать хочется,
Так хочется кричать!

Так плакать хочется,
Так хочется кричать!
Не слышно слов. Один поток истерик,
Которых цель, единственный критерий –
Купить дешевле, чем продать.
Так плакать хочется,
Так хочется кричать!

Так плакать хочется,
Так хочется кричать!
В плену купюр, подделанного вкуса,
В руках разврата трепетная муза
И цвет, и музыка, и стать.
Так плакать хочется,
Так хочется кричать!

Так плакать хочется,
Так хочется кричать!
Без тормозов, скользя с горы без звука,
Лихая смерть, отчаянья подруга,
Несет, и некому сказать,
Как плакать хочется,
Как хочется кричать!»

И молча, лишь смотря в глаза,
(Блестящий на ладони
Последний шиллинг, как слеза,
Горел) отдал. Он понял.

12. Снова Красный остров.
На беду беда:
По воде вода
Бьет без устали.
А в груди тоской
Плачет, как в запой,
Песня грустная.

Красный остров желт.
Каждый камень, болт –
Злато, серебро.
Не улыбка – понт,
Как алмазный фонд,
Зубы мерина.

«Помоги! – кричу.
«Засвети свечу!
Мрак рассеется.
Твой настал черед,
Кто спасал, тот ждет
И надеется.

Не гарцуй в седле.
Опустись к земле.
Может вспомнится,
Как в беде беда,
Как с небес вода
Льет и полнится»

Сверху вниз глядит
И копьем грозит:
Мамай форменный.
Кинул фунт – весь сказ:
«Сотни слуг у нас,
Все не кормлены»

Не приплыл фрегат,
Не ловил канат,
Рук спасительных
Никому не жал,
Только черный шквал
Нес стремительно.

На беду беда:
По воде вода
Бьет без устали.
А в груди тоской
Плачет, как в запой,
Песня грустная.

13. Голгофа совести

Ни кораблей, ни островов.
Кругом простор, внизу пучина.
Обряд веков – парад Голгоф,
Которому одна причина.

Учил дарить, учил любить –
За доброту взамен проклятье.
Учил жалеть и не убить –
И вот донос, и вот распятье.

Смерть ждущих масс неистов нрав:
Желанье зрелищ, жажда крови.
Кто жив, тот лжец. Лишь мертвый прав.
А он глядит на них с любовью.

С креста спокойно смотрят вниз,
Прощая, в том и превосходство,
Глаза распятого – в них мысль,
Живая сила, благородство.

Ни огонька. Сплошной туман.
Ум гаснет. Руки запрокинув,
Кричу в бездушный океан:
«Где ты, Несбывшееся Грина?»

И голос тихий: «Чтоб желал?»
Глас совести из дыма
Воскрес, в беспамятстве звучал,
Живой, но одержимый.

«Прожить, единственно прожить,
Чтоб восхитить и удивить.

Пропеть, единственно пропеть,
Как в книгу судеб подсмотреть.

Взглянуть, единственно взглянуть,
Чтоб ощутить и суть, и жуть.

Обнять, единственно обнять,
Чтоб сердце больше не унять.

Хлебнуть, бескрайного хлебнуть
Единым разом во всю грудь.

И так хотя бы раз сплясать,
Чтоб грусть земную расшатать».

Гаснет, гаснет.
Тает, тает.
Все куда-то убегает.

Снится, снится
Колесница...
«Дайте пить! Скорей напиться!»
Блики, блики.
Маски, лики.
Весь кошмар в предсмертном крике:
...гонится конница...
неизбежный фатум...
ночь и бессонница...
страшно белая палата...
не выведывай, не расспрашивай...
только бы не из-под палки...
похороненный уже заживо...
мать – мечта трясет в качалке…
бутафория в бижутерии...
у горла нож в руке у брата...
только это одно лицемерие...
мрак пустоты, ничто не свято...
И над всем над этим,
И над всем над этим,
Словно храм церковный,
Словно храм великий,
Где нежнейший голос
Ангельское соло
Вел, легко струился
И призывно звал:
«Подвенечное платье влюбилось,
Подвенечное платье кружилось,
Подвенечное платье дивилось,
Подвенечное платье лилось!»



Обсуждение работы " Философия безвозмездной помощи".




Ваше имя :

Ваш комментарий:


Изображение
обновить
Текст на картинке:




^ Наверх
Стихи Фото Статьи Контакты





Программирование